Что Вы ищете?

Митя Харшак: «Главное качество дизайнера — любопытство»

Митя Харшак: «Главное качество дизайнера — любопытство»

 

Митя Харшак преподает с 21 года и сейчас возглавляет программу «Дизайн» в Национальном исследовательском университете «Высшая школа экономики» в Санкт-Петербурге.. В его портфолио – сотрудничество с самыми крупными музеями страны, такими как ГМЗ «Петергоф», Русский музей, Музей антропологии и этнографии РАН (Кунсткамера) им. Петра Великого. Больше десяти лет он выпускает журнал «Проектор», на страницах которого появились знаковые имена мира дизайна, причем беседовал с ними сам Митя. При этом Харшак считает, что главное качество хорошего дизайнера – любопытство и способность понимать сигналы окружающего мира.

 

– Почему вы Митя?

– Родители так назвали. Конечно, в паспорте стоит «Дмитрий», но меня все зовут Митей, и студенты тоже – Митя и на «Вы». Я с самых первых выставок и публикаций выступал как Митя, это персональный бренд.

– Как случилось, что вы так рано начали преподавать?

– Первый преподавательский опыт случился в Берлинской высшей школе искусств, притом на немецком языке, притом студентам, которые в большинстве своем были меня старше. Мне был 21 год, я приехал по приглашению моего берлинского профессора. Сначала была стажировка в 1996 году, я по-немецки вообще не говорил. Профессор сказал: «Давай ты приедешь через годик-полтора, но уже надо будет говорить на немецком, станешь моим ассистентом». Я быстренько выучил язык (смеется), приехал в Берлин. Первый семестр поосвоился, а потом профессор говорит: «У нас ушел преподаватель, который вел основы графического дизайна. Давай, возьми себе этот предмет». На немецком? Да легко! В 21-то год ничего не страшно.

– После окончания академии Штиглица вы шесть лет преподавали в Северо-Западном институте печати.

– Да, на кафедре графики. Сейчас институт входит в структуру Университета Промышленных технологий и дизайна. В 1996 году мой папа — художник Андрей Харшак воссоздал и возглавил кафедру Графики, которой на протяжении 25 лет в питерском «Полиграфе» попросту не было. Затем был период, когда я года два или три читал свой авторский курс Истории дизайна XXвека в Академии Штиглица – моей альма-матер. Потом из регулярного преподавания ушел, но продолжил четыре раза в год ездить в Москву в Британскую высшую школу дизайна. Там, в рамках интенсивов по визуальным коммуникациям я вел свои мастер-классы по «Графической археологии». С 2011 по 2017 год, два раза зимой, два раза летом – через этот курс прошло, наверное, около тысячи человек. Ребята, которые приезжали на интенсивы, – уже сформировавшиеся дизайнеры, люди в профессии. С ними чрезвычайно интересно работать, потому что они дико замотивированы и рвут тебя на куски, выжимают все соки. После трехдневного интенсива по 10 часов в сутки я садился в «Сапсан» в виде тушки, но с приятным чувством хорошо сделанной работы.

– А в НИУ ВШЭ как оказались?

– Осенью 2017 года мне позвонил Арсений Мещеряков, основатель Школы дизайна в московской «Вышке», и предложил стать академическим руководителем школы в Санкт-Петербурге. Это предложение я с большим удовольствием принял. Общение со студентами – это чистое счастье. Я выхожу после занятий с посаженным горлом, но окрыленный.

– Верно ли, что беда профильного образования в том, что большая часть вузов, готовящих дизайнеров, на деле готовит художников?

– Есть такое. Я безумно люблю Мухинское училище (сейчас СпбГХПА им. А.Л.Штиглица). Это и семейная история, мой прадед Петр Евгеньевич Корнилов создал там кафедру Теории и истории искусства и архитектуры. Там же на факультете Промышленного искусства преподавал и мой дед Игорь Петрович Корнилов. Я отдал «Мухе» 10 лет, и мне, конечно, больно смотреть на то, что там происходит. К сожалению, наша Школа переживает не лучшие времена.

Безусловным лидером в сфере графического дизайн-образования в Санкт-Петербурге я считаю кафедру Графического дизайна факультета искусств СПбГУ. Ее руководители Ксения Позднякова и Константин Старцев. Вот с ними мне интересно «бодаться» и конкурировать в профессиональном соревновании. Мы с Ксенией даже договорились уже то ли в шутку, то ли всерьез, устроить дизайн-баттл между нашими выпускниками. Но до первой защиты дипломов на нашей программе в «Вышке» еще три с половиной года. В моих планах, естественно, победить в этом профессиональном соревновании!

– И все же ваше заявление о том, что дизайнер не обязан уметь рисовать, многим может показаться спорным.

– Да, безусловно, в качестве дополнительного скилла умение срисовать гипсовую античную голову – это хорошо. И на фортепиано играть хорошо, и «Евгения Онегина» наизусть знать тоже прекрасно, и в театр ходить – кто спорит-то? Другой вопрос, что к актуальному дизайну это имеет весьма косвенное отношение. Все хорошо, что работает на общую эрудицию, но для профессии это не всегда нужно. У нас в «Вышке» те часы, которые в традиционных дизайн-школах тратятся на академический рисунок и живопись, мы используем с большей эффективностью – за это время мы лучше научим ребят мыслить остро и актуально, реализовывать масштабные проекты, это значительно более востребованный навык.

–Вы очень много работаете с петербургскими музеями.

– Моя студия делала сайт Русского музея, ребрендинг Кунсткамеры и Гатчинского музея-заповедника, музея политической истории России, огромный двухтомник на 500 с лишним полос для Петергофа – это из крупных государственных культурных институций. Работаем с лофт-проектом «Этажи», делали им ребрендинг в 2017 году.

–У вас же в «Этажах» был книжный магазин…

–От которого я потом счастливо избавился. В кризис 2008-2009 годов перестали покупать большие альбомы по искусству, которые составляли основной ассортимент. Чтобы сохранять коммерческий интерес, пришлось перейти на мелочевку, а это уже было не fun. Микро-нано-бизнес. И в итоге я закрыл эту историю.

–Для вас принципиально, чтобы было fun?

–Естественно. Я стараюсь заниматься тем, что приносит радость и удовольствие. А если это еще приносит деньги, то совсем хорошо.

–Вы не раз говорили, что сотрудничество с музеями – большое счастье. В чем именно? Многие из них производят впечатление косной институции.

–Да, многие музеи достаточно консервативны. Но если говорить не только о них, а в принципе брать шире – культурные институции в качестве заказчика – то там шире спектр применяемых дизайнерских решений, чем, скажем, в корпоративной айдентике. Культурные институции (государственные в меньшей степени, частные – в большей) чаще могут позволить себе творческий эксперимент в сфере визуальных коммуникаций. Здорово, что мы живем в самом музейном городе России, и у меня есть возможность плотно работать с петербургскими музеями.

–Еще одно ваше эпохальное детище – журнал «Проектор». Какие номера мы увидим в этом году?

–Сейчас мы делаем японский номер. Вся история началась в 2007 году, когда появился пилотный номер. Года до 2013-го–14-го я, вне зависимости от того, кризис – не кризис, выпускал четыре номера в год. Мой товарищ Саша Вайнштейн, основатель пространства «Скороход», сказал: «Журнал „Проектор“ – личный дневник Мити Харшака, который он издает в печатном виде». По сути дела, так и есть. Это субъективное освещение вопросов дизайна, лично моя точка зрения на то, что мне симпатично, интересно и что я считаю важным.

–Вы там едины в нескольких лицах?

–Я учредитель, главный редактор, основной пишущий автор: все самые значимые публикации – мои, интервью со звездами я тоже делаю сам. За эти десять лет (если считать, что в каждом из 34 номеров вышло около 20 материалов) я написал, наверное, сотни четыре, а то и пять, статей. Из них примерно треть – это интервью, которые я взял у дизайнеров от Японии до Америки.

С 2013 года я стал делать журнал как некий Gesamtkunstwerk, сопровождая выпуск свежего номера выставкой и привозом иностранных спикеров. Началось с номера, который мы сделали с коллегами из Нью-Йоркской школы визуальных искусств. Я организовал выставку, посвященную американскому плакату второй половины XXвека. Взял интервью у Милтона Глейзера, Джорджа Черни, Ивана Чермаева, Мирко Илича и других.

Потом понеслось. Швейцарский номер – выставка швейцарского плаката, приехал Ральф Шрайфогель и Мартин Вудтли. Французский номер, совместно с Французским институтом: приезжали Рик Бас Бакер, Филипп Апелуа и Ален ле Кернек. Потом был голландский номер и приезд голландских дизайнеров. Это трудоемкие истории, я сам выступаю как куратор, автор экспозиционной части проекта...

–И как переводчик?

–Естественно. Все лекции с английского я перевожу сам, потому что найти переводчика, который адекватно владеет дизайнерской терминологией, достаточно проблематично.

– Как сделать так, чтобы издание, особенно печатное, не потеряло актуальности?

– Иногда я с благодарностью вспоминаю свой опыт арт-директорства в журнале «Адреса Петербурга». У нас было расширение названия: «Журнал учета вечных ценностей», и не будь того опыта, не было бы моего собственного журнала. Благодаря «Адресам» я понял, что можно делать такое издание, которое не устаревает со временем. Потому что сейчас новостная пресса, естественно, не успевает за лентами новостных агентств в интернете. С другой стороны, мы видим огромный подъем печатной периодики в отдельных индустриях. Нишевые издания, к которым я отношу и «Проектор», очень неплохо чувствуют себя в Европе.

Сколько я издаю журнал, столько мне задают вопрос: а не умирает ли бумага? Я беру свой журнал 2010 года: его публикации продолжают оставаться актуальными и интересными.

– Печатаетесь в Питере?

– Да, примерно, года с 2005 я все свои многостраничники печатаю в «ПремиумПресс».

— Журнал это бизнес?

Нет, он никогда и не замышлялся, как бизнес. Но журнал мне отплачивает добром за добро. Очень многих прекрасных вещей в моей жизни не было бы, если бы я не издавал «Проектор». У меня есть небольшой круг рекламодателей, также помогают гранты культурных институций. Иногда журнал требует дотаций с моей стороны. С другой стороны, репутационное влияние и PR-эффект от журнала, конечно, уже сто раз окупили все затраты. Благодаря «Проектору» состоялось множество прекрасных встреч, знакомств. Общение – наверное, главное, для чего я все это делал.

– Как вы думаете, связана ли публицистическая часть вашей натуры с тем, что тетя была журналистом?

– Мария Александровна Харшак – сестра деда — одна из первых лауреатов премии Союза журналистов СССР. Но с ней это не связано абсолютно.

– А что тогда повлияло на эту часть вашей работы?

Мне всегда было интересно придумывать какие-то концептуальные вещи. Будущее виделось в «бегбедеровских» тонах, я думал, что буду работать в крупном рекламном агентстве и заниматься рекламным творчеством. Но жизнь повернулась, я считаю, безусловно счастливо: не каждому мальчику удается издавать свой собственный журнал и иметь возможность общения со своей аудиторией – это важно.

– Как вы считаете, среди многих составляющих дизайнерской работы, какая нагрузка у шрифта?

– На мой взгляд, можно любой messageпередать только на одном шрифте без использования дополнительного графического образа, фотографий и иллюстраций. В шрифте достаточно и эмоциональной, и смысловой нагрузки, чтобы ту или иную мысль адекватно транслировать. Это один из наших главных, если не самый главный, инструмент в сфере коммуникационного дизайна.

– Вы сейчас делали айдентику LeMujik, до этого – «Пиццерии Искра». Давно работаете с Эдуардом Мурадяном в частности и рестораторами вообще?

– Мы познакомились, еще когда Митя Борисов открывал «Рубинштейн», нас с Митей познакомил замечательный московский дизайнер Игорь Гурович, а Митя уже познакомил меня с Эдиком. Я помогал с графикой в «Рубинштейне», потом Эдик попросил пиццерию сделать, потом LeMujik, мы в хороших дружеских отношениях.

– Шрифты вы рисовали сами?

– В «Искре» да, этот уникальный шрифт сделан специально под проект. В LeMujikмы отталкивались от шрифтовых каталогов второй половины XIXвека: это не наборный шрифт, который мы где-то купили, мы его отрисовали по историческим аналогам. Эта реконструкция старых форм меня чрезвычайно увлекает. Вообще, мы стараемся под каждый из больших проектов делать свою шрифтовую историю, как сделали акцидентный шрифт для лофт-проекта «Этажи».

– Вы продаете шрифты?

– Никогда. Это часть больших проектов, связанных с визуальной идентичностью. Дизайнеры шрифта это, на мой взгляд, космонавты в профессии: их мало, они высоко на Олимпе. Я не дизайнер шрифта. Главный маяк в этой сфере в России для меня это, безусловно, Юрий Гордон. У него совершенно гениальная «Книга про буквы от Аа до Яя», которая уже выдержала не одно издание, ее выпускало издательство «Студии Артемия Лебедева». Гордон – невообразимый человек фантастической работоспособности и эффективности, КПД зашкаливает!

– Гордон для вас пример в том, что касается шрифтов, Шелютто – коммуникационного дизайна…

– Шелютто – человек эпохи Возрождения. Он был непосредственным участником и движителем всех важнейших событий в сфере телевизионного дизайна еще в 1990-х, – у него больше 1000 работ в сфере motion-дизайна. Он занимается книгами так, как мало кто умеет в этой стране делать, если вообще кто-то умеет. Много лет в ежедневном режиме делал иллюстрации для «Коммерсанта». Последние две его актуальные работы в сфере выставочного дизайна в Эрмитаже – выставки «Пьерро делла Франческа» и «Обманки». То есть это человек, совершенно фантастически одаренный во всех возможных областях визуального творчества.

Мы с Андреем встречались недавно и обсуждали, что нельзя разделять дизайн на средовой, коммуникационный, еще какой-то... Дизайнер – профессия демиургическая, всеохватная. Но таких как Шелютто больше нет.

– Кого еще из российских дизайнеров вы считаете авторитетом для себя?

– Если представить некий красный угол моего сердца, то там висят четыре портрета: Шелютто, Гурович, Банков, Гордон.

– Верно ли, что главное качество дизайнера – это любопытство?

– Я это все время говорю. Ребята, ходите на выставки, путешествуйте, важно быть открытым для внешних сигналов, которые могут прийти из совершенно неожиданных источников. Путешествия – одно из важнейших, насмотренность – едва ли не главное качество дизайнера. Надо понимать и притягивать сигналы, которые испускает окружающий мир. Все, кто что-то представляет собой и двигает вперед профессию, – очень любопытные и открытые. Не потерявшие способность удивляться и искренне радоваться, получать удовольствие от жизни.